Главным здесь был сухой желтолицый коротышка, единственный из всех одетый не в белое, а в обычный штатский костюм. Сдвинув брови, он слушал своего помощника. Тот нагнулся к самому уху начальника и вполголоса докладывал что-то, нервно переступая с ноги на ногу и хрустя своими сверкающими сапогами. До слуха Гальтона долетали обрывки фраз и отдельные слова:

– …В тридцать четвертом секторе… Согласно плану «Проникновение»… Думал, опять какой-нибудь мальчишка… Сработали четко… Старались не шуметь…

Желтолицый не перебивал, но хмурился всё сильней и всё чаще постукивал карандашом по столу.

– Ясно, – отрывисто сказал он наконец и рявкнул на охранников. – Что вылупились, медбратья хреновы? Ты и ты – остаться. Остальные, марш по постам!

Четверо верзил, которых коротышка почему-то назвал «медбратьями», вышли. Двое оставшихся встали возле задержанных – слева и справа.

– Товарищ заведующий, у косоглазого взяли мешок.

Помощник поставил на стол рюкзак Айзенкопфа. Дергая тощим лицом, старший принялся доставать оттуда разные предметы, один страннее другого: стальные трубки, алюминиевые коробочки, какие-то винты, спирали, бутылочки.

– Черт-те что, – сказал начальник, повертев некую штуку, похожую на согнутый велосипедный насос. И брезгливо спросил. – Кто такие?

– Не могу знать, товарищ заведующий!

– Не тебя спрашиваю. Вы кто такие? – оказывается, «заведующий» обращался к арестованным. – Что это за хлам?

– Мы вместо Киселевых. Новенькие, из 47-го. Заблудились, – ответил Гальтон – просто чтобы потянуть время.

Один из телефонов на столе зазвонил.

Трубку взял помощник, послушал и с виноватым видом доложил заведующему:

– Это Сырников. Объект интересуется, почему шум в парке.

– Дай. – Коротышка сказал в телефон. – Сырников, скажи ему, медведь из лесу забрел… Нет, скажи, никто косолапого не тронул, шерстинки не упало. Вежливо выпроводили… Ну давай. Если что – рапортуй.