– Внешняя охрана. У нее допуска на территорию нет.

– Кто в Заповеднике самый главный? Ты?

– …Да, я.

– И все три кольца охраны подчиняются тебе?

Заведующий колебался. Похоже, хотел соврать, но не решился.

– По инструкции я не имею права покидать Спецсектор. Ни при каких обстоятельствах. Я даже за пределы парка не выхожу. За контингент и за режим в поселке отвечает мой заместитель. – Он покосился на бездыханного помощника. – Но я назначаю дневной пароль, который является пропуском через все зоны.

– И ты мне его сейчас скажешь, правда?

Айзенкопф задушевно положил руку на плечо «языку». Тот содрогнулся, но промолчал. Его глаза смотрели в одну точку – на портрет основателя ЧК товарища Дзержинского , словно заведующий надеялся одолжить у Железного Феликса стойкости. Под портретом, на фоне щита и меча алел девиз: «У чекиста должны быть чистые руки, холодная голова и горячее сердце».

Биохимик сделал знак, чтоб Гальтон и Зоя не вмешивались.

– Не упрямься, герой. А то я тебе оторву чистые руки, отверну холодную голову, выдеру горячее сердце, положу на щит и нашинкую мечом.

– …На сегодня пароль «Ильич живее всех живых», – сипло произнес заведующий.

– Сейчас проверим. У ворот поселка гараж. Как туда позвонить?

– …На пульте написано. Достаточно нажать кнопку.

Человечек кивнул на коммутатор, где возле каждой из кнопок была маленькая табличка.

Задумчиво поглядев на чекиста, Курт сказал словно самому себе:

– Если наврал – ох, что я с ним сделаю…

– Я не наврал.

– Рад за тебя.

Айзенкопф приложил к уху трубку и нажал кнопку, около которой зажегся красный огонек.

– «Ильич живее всех живых», – сказал он после короткой паузы – очевидно, когда назвался дежурный. – …Распоряжение будет такое: приготовить автомобиль… Выполняйте.

– Сработало! – радостно сообщил он коллегам, рассоединившись. – Если б умел – улыбнулся бы. Пароль правильный! Уедем отсюда цивилизованно – в казенном автомобиле, по асфальтовому шоссе.